Польский суд, рассматривающий дело бывшего президента страны Войцеха Ярузельского, собирается заслушать показания ключевых политиков времен «холодной войны». Среди тех, кто может выступить в качестве свидетелей — президент СССР Михаил Горбачев, бывший премьер Великобритании Маргарет Тэтчер, политолог, советник Джимми Картера по вопросам национальной безопасности Збигнев Бжезинский и Александр Хейг, занимавший в начале 1980-х пост госсекретаря США. Правда, пока ни один из этих политиков официального запроса из варшавского суда не получал.

Суд над Ярузельским продолжается уже два года. Инициатором в 2006-м выступил Институт национальной памяти, обвинивший генерала в «нарушении конституции» и «руководстве преступной группировкой». «Преступной группировкой» институт окрестил 22 члена Военного совета национального спасения, который в ночь на 13 декабря 1981 года — в разгар забастовок профсоюзного движения «Солидарность» — принял решение о введении в Польше военного положения. На улицах Варшавы тогда появились люди в военной форме, танки и БТРы, было прекращено вещание всех телеканалов, кроме двух государственных, выпуск большинства газет приостановлен, введен комендантский час, начались массовые аресты. В результате тех событий около 90 человек погибли, тысячи задержаны — среди арестованных оказались лидер «Солидарности», будущий президент Лех Валенса и один из активистов движения, нынешний глава государства Лех Качиньский.

Из 22 человек, принимавших в ту ночь решение о военном положении, сейчас живы только 9 — они все вместе с Ярузельским оказались на скамье подсудимых и могут быть приговорены к наказанию до 10 лет тюремного заключения. Если, конечно, приговор будет обвинительным.

Вызов в суд ключевых мировых политиков времен «холодной войны» — небольшая, но все же победа Ярузельского. Судья, ведущий процесс, постановил: доказательств, предъявленных до сих пор стороной обвинения, недостаточно для вынесения приговора. Ей следует подготовить дополнительные материалы — для этого-то и нужны свидетельские показания Горбачева, Тэтчер, Хейга и Бжезинского.

К тому же судья потребовал более детально разобраться, «в каком историческом контексте принималось решение о введении военного положения». Последняя формулировка появилась не случайно. Главный аргумент самого Ярузельского: он выбрал наименьшее из зол — если бы польские власти не пошли на крайнюю меру, то на улицах Варшавы появились бы советские танки, и в стране повторились события пражской весны 1968-го. «Я по-прежнему считаю: военное положение было спасением для Польши, — говорит Ярузельский. — Если бы мы не ввели военное положение, пришли бы советские войска. Ведь нестабильная ситуация в Польше представляла угрозу для всего советского блока».

Эту точку зрения разделяет немало историков. Они ссылаются на раскрытые в 1990-е годы архивные материалы: согласно им политбюро ЦК КПСС «ради сохранения братской Польши» готово было отправить в Варшаву и военных, и танки. И только заверения Ярузельского в том, что «руководство страны способно справиться с критической ситуацией собственными силами», предотвратили иностранное вторжение. Хотя существует и другая версия — диаметрально противоположная. Она изложена в 60 томах документов, собранных Институтом национальной памяти. Их суть: Кремлю было в тот момент не до Польши — в 1981 году вовсю шла «операция ограниченного контингента советских войск в Афганистане», и направлять в этих условиях в Польшу войска никто не собирался.

Теперь Институту придется приложить немало усилий, чтобы  доказать вину генерала. Тем более, что в его защиту выступает даже лидер «Солидарности» Лех Валенса, который считает по меньшей мере непорядочным судить человека, который в годы войны «сражался за свободную Польшу и в другой истории и в других обстоятельствах считался бы великим человеком».

Защищать Ярузельского готов и Горбачев — он уже написал не одно письмо в сейм в защиту боевого генерала, героя войны, с которым, по мнению  президента СССР, «пытаются свести счеты те, кто ищет очередной предлог, чтобы насолить отношениям между Россией и Польшей». Узнав о вызове в суд, Горбачев подошел к Леху Качиньскому (оба были в Иерусалиме на праздновании 60-летия Государства Израиль) и спросил: «Что, вы не можете решить проблему с одним далеко не молодым, больным человеком — генералом, который очень много сделал для Польши?» Что ему ответил нынешний польский президент, Горбачев журналистам не рассказал.

Очевидно: дело против Ярузельского появилось не случайно именно два года назад — уже после прихода к власти братьев Качиньских. И Ярослав (бывший премьер Польши), и Лех Качиньский во время избирательных кампаний обещали «восстановить историческую справедливость» и расследовать преступления «социалистического правительства». Отчасти эти обещания они выполнили: в президентской канцелярии был подготовлен законопроект о лишении генеральского звания и всех наград Войцеха Ярузельского. А заодно и первого польского космонавта Мирослава Гермашевского, также оказавшего в «группе 22» (как он сам заверяет «помимо своей воли и исключительно в пропагандистских целях»).

Чем бы ни закончилась история с Ярузельским — очевидно, что это далеко не последний суд тех, кто пытается «восстановить историческую справедливость». Правда, восстановление справедливости каждый раз каким-то странным получается. Расстрелянного в спешке Николае Чаушеску предлагают вновь судить — мол, «при решении трибунала не были соблюдены демократические принципы». Суд над Саддамом Хусейном — человеком, который, безусловно, заслуживал наказания, — превратили в фарс. А когда приговор был вынесен, даже повесить толком не смогли — веревка оборвалась. Карла дель Понте, объявившая своим «врагом номер один» Слободана Милошевича, даже до приговора дело не смогла довести — Милошевич умер при загадочных обстоятельствах в тюрьме. И только после его смерти и собственного ухода с прокурорского поста «железная Карла» разоткровенничалась и написала мемуары, которые по большому счету могли бы спасти ему жизнь.

РИА Новости