Митрополит Мефодий: Православным народам есть о чем вспомнить
Митрополит Астанайский и Алматинский Мефодий — не только очень приятный собеседник, но и человек, глубоко вникающий в проблемы современности, пожалуй, впервые дает интервью отечественному светскому изданию
— Ваше высокопреосвященство, все мы помним, откуда пришла вера православная. Знаем, что именно Византия стала тем источником вдохновения, веры во Христа, которая пришла в пределы Русской земли к тогда еще языческому народу. Но ведь той Византии уже нет. Как меняется вера сегодня? Чем она является в структуре общества?
— История Византии, история этой грандиозной империи для нас должна быть и является назиданием, уроком. В последние годы ее существования руководители страны стали использовать двойные стандарты, как мы сейчас говорим. И в итоге империя рухнула.
Для нас урок заключается в том, что двойные стандарты не должны применяться. Особенно в таком тонком, трепетном деле, как вера Христова, служение Богу. Бог поругаем не бывает. Многие люди претерпевали гонения и ссылки, но сохранили веру и свое лицо. Может быть, и сохранилась бы Византия, если бы люди не забыли об этом. Так что Византия — это пример высокой духовности и в то же время пример того, как можно потерять не только веру, но и государство.
И уж коль скоро мы заговорили о Греции, я хочу сказать, что я там бываю. И порой, стоя возле какого-нибудь храма IV века в Салониках, я думаю, как люди сумели все это построить, несмотря на ереси, на войны и уничтожение христиан! Как дорого они заплатили за это и как мы должны чтить их память.
Сегодня волна глобализма постепенно размывает национальные устои, веру. Мы думаем иногда, как нам трудно было в советское время. Но ведь им было еще труднее! Вспоминаю, как еще в 1980 году построил первые храмы в Братске и Якутске, на вечной мерзлоте, на сваях, а в 1981 году в Комсомольске-на-Амуре.
О роли подвига в жизни верующего вам скажет любой, кто совершал паломничество. Ведь паломничество — древняя форма выражения религиозных чувств народа. Когда люди пешком шли в Иерусалим, Константинополь или на Афон, они выражали свою благодарность Богу и получали огромное духовное подкрепление. Паломничество дает возможность духовно поддержать себя на многие годы и рассказать другим людям о святынях вдалеке от дома.
— Какими Вам видятся отношения между народами, проживающими в Казахстане?
— Так уж случилось, что различные народы оказались на казахстанской земле, живут здесь и созидают. В Алматы, например, даже среди христиан можно обнаружить обширные диаспоры. Например, греки часто приходят ко мне в храм за благословением на какое-нибудь дело. Многие помогают в строительстве храмов. Я упомянул греков, потому что они были в моем роду по маминой линии. Христиане чувствуют себя братьями здесь, на многонациональной земле Казахстана.
У нас много общего — и страдания, и гонения, и традиция взаимовыручки. Нам — православным народам — есть о чем вспомнить, есть те моменты в нашей истории, на которые мы должны равняться. По примеру греческих монастырей и русские монастыри в свое время стали средоточием письменности, культуры, принимали многих беженцев, кормили их, содержали. Кафедральный собор в столице Казахстана Астане освящен в честь великих греческих святых — царей Константина и Елены.
— А почему Вы решили стать священнослужителем?
— Это было давнее мое желание. У нас была религиозная обстановка в семье и соответствующее воспитание, благодаря, прежде всего, моей маме. Я не был ни пионером, ни комсомольцем, что в те годы было непросто.
После школы поступил в железнодорожный техникум, потому что в 60-е годы поступить в семинарию было очень сложно, и духовник мне сказал: иди учись, а потом поступишь в семинарию. Так и вышло. Осенью я поступил в семинарию в Одессе.
После Одессы я окончил в Ленинграде Духовную академию, был патриаршим стипендиатом. Меня даже предложили перевести с первого курса сразу на третий, но я отказался и написал: «Прошу меня не переводить, потому что я хочу учиться». Это вызвало, конечно, смех у членов ученого совета, и я учился все четыре года.
Я с огромным удовольствием старался постигнуть все, что преподавали нам замечательные педагоги. Я милостью Божией застал людей, которые заканчивали еще Санкт-Петербургские учебные заведения — Успенский, Сперанский, Воронов. Это были люди, которые свою жизнь посвятили науке, Церкви, многие из них были на Беломорканале. Я встретил в 70-е годы настоящую питерскую интеллигенцию, проникнутую духом добра, любви, культуры, подлинного знания человеческой души. Для меня это было огромной школой жизни.
Немецкий язык мне преподавала Надежда Нелидова, происходившая из семьи фрейлины последней императрицы. Ей уже было за 80 лет, но все ее слова, жесты напоминали ту прекрасную эпоху, которой уже не было в нашей реальности.
В академии я выучил греческий язык, он мне довольно легко давался, потому что русский язык по своей грамматической структуре повторяет греческий.
— Живя в Казахстане, Вы ежедневно общаетесь в том числе, и с представителями различных вероисповеданий. Не возникает ли проблем?
— Казахи, как известно, исповедуют ислам. Но при этом Казахстан — многоконфессиональная, многонациональная страна, и мир Божий, который есть среди народов, исповедующих разные религии, это особое достижение Казахстана. Основы любви и терпимости разных народов по отношению друг к другу были заложены в те далекие времена, когда в Казахстан ссылали людей разных национальностей из бывшего СССР, и казахи всех принимали с миром и, чем могли, помогали.
Мы благодарим Господа за то, что мы здесь мирно проживаем, уважая интересы, вероисповедные истины друг друга, участвуя в праздниках друг друга: мы граждане одного Отечества. Необходимо уважать мнение, культуру, веру своего собеседника. Эти качества есть как у мусульман Казахстана, так и у православных.
Казахстан является примером взаимоуважения не только для республик постсоветского пространства, но и для многих стран в мире, и в этом огромная заслуга руководства страны. Президент делает многое, чтобы никакие колебания в межрелигиозных, межнациональных отношениях не породили тревожных явлений. Его политика мудрая, взвешенная, целенаправленная. Где все его бывшие соратники? Одни не выдержали напора, другие оказались неподготовленными к переменам, третьи попросту все развалили. И только Назарбаев сохранил свои позиции и вывел Казахстан на определенный международный уровень.
Я на опыте убедился, насколько мощная это фигура — опытный, по-восточному мудрый, дальновидный, любящий свой народ. Сегодня Казахстан знают во всем мире благодаря Назарбаеву. Посмотрите, рядом с нами находятся государства, в которых порой неспокойно, а мы милостью Божией спокойно выходим на улицу и видим чистое голубое небо. Я отношу это в немалой степени и к тем молитвам, которые возносят к престолу Божию десятки тысяч страдальцев, проливших свою кровь на этой земле: священнослужители, представители интеллигенции, простые граждане.
Как сказал Патриарх, эта земля — открытый антиминс под небом. Благодать, которую испрашивают у Бога наши святые, во многом способствует тому, что мы живем и движемся.
— А какими были Ваши первые шаги на казахстанской земле?
— Когда я приехал сюда исполнять обязанности, возложенные на меня Святой Церковью, в первую очередь я написал рапорт Синоду с просьбой открыть здесь монастырь. И теперь у нас существует женский монастырь, на территории которого уже построено два храма, в том числе возрожден первый храм города Верного, освященный в честь святых мучениц Веры, Надежды, Любови и Софии. В этом году ему исполнилось 150 лет. Построили несколько храмов в Астане и два в Караганде. Многие люди помогают. Это и греки, и казахи, и корейцы, и чеченцы.
— Каким Вам вспоминается бремя советской эпохи? Это было похоже на криптохристианство?
— Вот парадокс: вся эта идеология, хотя и нанесла огромный ущерб и воспитанию, и культуре, но вместе с тем выкристаллизовала подлинных христиан. Ведь в то время христианином становился тот, кто не боялся быть лишенным очереди на квартиру, престижной работы и т.д. Люди шли в храм осознанно.
Нынешняя свобода оказалась для многих тяжелее тех ущемлений, которые мы тогда переживали. Сегодня в Церковь пришло много людей, не преодолевших никаких препятствий и не испытавших себя, не понимающих, чего они хотят на самом деле.
В 1982 году я принял епархию в Воронеже, где тогда было 50 храмов на две области. Вспоминаю такой случай. В Великую пятницу на Страстной седмице мы вынесли плащаницу, к которой подходили толпы народа. И вдруг я вижу, как к плащанице подходят четверо молодых людей — студентов факультета атеизма — и начинают, переговариваясь, смеясь и ведя себя вызывающе, переписывать количество и возраст людей, пришедших на праздник в храм. Тогда священники по моей просьбе вывели молодых людей из храма, несмотря на их удивление — ведь они чувствовали себя хозяевами положения, смеялись над верующими.
Затем мне позвонил уполномоченный по делам религии: «Что это вы себе позволяете?». Я с ним очень серьезно поговорил, сказав: «Я буду выяснять в Москве, позволяет ли законодательство и Конституция такие меры по отношению к Церкви». Он попросил меня в Москву не звонить, и больше такое бесчинство в соборе не повторялось. Но все равно приходилось преодолевать огромные трудности.
Потом пришлось много строить, реставрировать. Когда я уезжал из Воронежа, там уже было 450 храмов. Направляясь в Казахстан, я знал, что многих сюда ссылали. Казахи достойны похвалы, потому что они спасли много людей в трудные годы.
Мы сейчас работаем над созданием Книги Памяти «Новомученики и исповедники казахстанские». Эти люди были сосланы в Казахстан со всех концов Советского Союза — русские, греки, украинцы, немцы, чеченцы, балкарцы и другие. Да и сами казахи пострадали. Страдали не только православные, но и мусульмане и казахская интеллигенция. Эта книга будет нашим земным поклоном всем тем, кто здесь пролил свою кровь.
Интервью подготовлено Константином Маскаевым при неоценимом содействии Константина Харалампидиса
ЦентрАзия
|
