Сам по себе конкурс «Имя Россия» мало что значит. Это мероприятие веселое, развлекательное, рассчитанное на клиповое сознание современного телезрителя. Подумать только, история! Политика, опрокинутая в прошлое. Столько сюжетов, столько персонажей, столько анекдотов? Можно посмотреть так, можно иначе — материала завались. Присвоение истории — это ведь очень интересно.

Разумеется, лидирует самый яркий персонаж русской жизни по имени Сталин. Большинство думающих россиян восприняли этот факт как проблему. Победу Сталина начали интенсивно объяснять. Здесь, как водится, было сформулировано несколько типических точек зрения.

У коммунистов на улице праздник. Либералы в ужасе кричат о народе-быдле, причем если для одной группы товарищей народ — быдло фатальное и самодовлеющие, то для другой скотоподобие лишь результат путинской латентно-сталинистской пропаганды (государственничество, внешняя угроза, агенты влияния, борьба с инакомыслием, культ личности).

Охранители, с одной стороны, радуются, что народ поддерживает идею патерналистского государства, а с другой — недовольны выбором данного конкретного исторического персонажа. Им как-то больше по вкусу чистая публика, благородные белые офицеры. Вот, скажем, адмирал Колчак. Наиболее яркий текст по поводу «сталинской победы» написал националист Константин Крылов. По его мнению, причина выбора народом Сталина  — поколения русофобской либеральной интеллигенции, превратившие русскую историю в парад уродцев, смешных и жалких. Так что единственные фигуры, которые не кажутся мелкими, — это, безусловно, Сталин и Ленин (на третьем месте).

На мой взгляд, причина успеха Иосифа Виссарионовича очень проста. Сталин — это прикольно. Это один из самых раскрученных медиаобразов, относящихся к отечественной истории. С тех пор как в перестроечные времена интеллигенция принялась с невиданным азартом поносить генералиссимуса, а всевозможные маргинальные черносотенцы и просто левые патриоты — с таким же азартом поддерживать, Сталин постоянно живет среди нас. О Столыпине и Екатерине II можно поговорить в исторической передаче, все-таки они давно умерли, а Сталин — неизменный персонаж российских политических актуалий. Очень смешно было слышать, как скептически «продвинутые» либералы отнеслись к версии о "флешмобе коммунистов": „Коммунисты и интернет — вещи несовместимые“. Законсервированные в перестройке „эховцы“ даже представить себе не могут, насколько популярны левые идеи в молодежной среде. Огламуренный образ Страны Советов — предмет мечтаний многих вполне себе успешных молодых людей из тех, кто читает журнал „Афиша“ и слушает Петра Налича.

Интересно, какой это народ захочет, как зануда-отличник, по указке выбирать себе в кумиры Пушкина да Сергия Радонежского? Русские не таковы. Дух русского народа — озорной, национал-большевистский. Черный юмор и фиглярство в духе Достоевского. Назло. „По серьезке“, конечно, вряд ли кто сейчас вожделеет коллективизации и ГУЛАГа.

Какой, на фиг, Сталин? Он же, скорее всего, интернет запретит. И Ксюшу Собчак с телевидения выгонит. А какая это жизнь, если нельзя травить в ЖЖ „либерастов“ или обсуждать „дуэль лузерши Гордон и божественной Ксю“.

Нет сейчас в России по-настоящему нигилистического сталинистского пролетариата, которым пугают друг дружку либералы.

Даже чернорабочие и бомжи не желают возвращения в Страну Cоветов — я с ними часто беседую ради интереса. Есть еще средний класс (тетки и мужики из тех, кто выплачивает кредит за квартиру в Анино, ездит на „Опеле“, а вечерами степенно покачивается на качелях, попивая коктейль в жестяной баночке во дворе своей огромной многоэтажки). У них вообще взглядов нет. Они сами признаются, что голосуют за партию полного холодильника. Я представляю себе, как все это происходит. Вечер. Лена и Саня только что приехали из Египта, по дороге из аэропорта заехали в супермаркет и набрали полный „Опель“ продуктов — чего дисконтной карте пропадать? В квартире тепло и уютно, пахнет борщом и жареной картошкой, в телевизоре что-то бурчит Медвед. Саня сидит за компом и заливает фотографии с моря на „Яндекс. Фотки“.

Лена смотрит телик: „Ой, Сань, слышь? Тут голосование такое, вот сейчас по ящику сказали, да нет, прикольно же“. Саня лезет на сайт: „О! Давай, давай за Сталина… хи-хи, вот кто порядок наведет. А то чурки достали уже, и „ДоМ-2“ этот, Собчачка… “ — „Нет, Сань, ну ты чего, ну хватит прикалываться, давай за Высоцкого!“ — „Слышь, а тут по ходу можно и за того и за того… Ну-ка… тымц, тымц, тымц… “.

Какая тут Екатерина II? Какой тут Столыпин? В школе хватило. А еще все россияне терпеть не могут „гайдаро-чубайса“. Не потому что они либералы, а потому что при них жили впроголодь. Кого они там боятся, эти сволочи недобитые? Вот за него и проголосуем. Чтоб знали. Не потому что хотим, чтобы нас раскулачили, а как раз наоборот — чтобы тень Сталина охраняла наш „Опель“ и нашу квартиру в Анино.

Кстати, в каком-то смысле ничего особо уникального в выборе российского народа нет. Почти везде, где проводился подобный опрос, побеждали политики XX века: де Голль, Черчилль, португальский диктатор Салазар, Аденауэр. У нас был сильный, значительный политик калибра Черчилля в XX веке? Да, был. Что-то подсказывает россиянам, что голосовать надо за какую-то более-менее близкую по времени фигуру. Леонид Радзиховский верно отметил, что она должна ассоциироваться именно с государством, а не с какой-то там „страной“ или „нацией“. А Екатерина II — это уже не государство никакое, а чего-то там из школы, так — культурный бэкграунд. Вот в Германии Гитлера запретили — у них в списке лидируют Аденауэр и Лютер с антифашистами. Так что Германия, встав на путь либеральной демократии, вряд ли уже с него когда-нибудь свернет. Слишком уж жесткие гештальты забиты в голову современным немцам. Они даже прикалываться над Гитлером не имеют права. А мы над нашим диктатором — имеем. Потому что Сталин — это болото. Он вроде и плохой, а вроде и эффективный менеджер, вроде и душегуб, а человечество с ним от нацизма спасали. Официальной точки зрения РФ по поводу Сталина нет. А значит, власть может постоянно использовать это имя как потайной рычаг, регулирующий „суверенность“ народных настроений. Немцы профукали своего Гитлера и сразу растеряли весь своей суверенитет (как духа, так и плоти). А российская власть всегда может при желании активизировать в том или ином преломлении сталинистский миф. Современные россияне однозначно не хотят реального Сталина  — за эти двадцать лет они слишком полюбили уют. Но как-то подспудно чувствуют, что только имя „Сталин“ позволяет обрести политическую идентичность.

Чтобы чувствовать себя политической нацией, российский народ должен постоянно раззадоривать себя образом Сталина.

Сталин — это асимптота, предел, идеал. Никому он здесь во плоти не нужен. Однако мы должны знать, что где-то он есть, этот трансцендентальный сапог, эта эссенция государства. Иначе у нас вообще не получится быть самими собой. Именно благодаря изъяну, пороку, греху человек может остро переживать свою индивидуальность. Именно тираны-садисты конструируют политическую субъектность нации. Тень Сталина охраняет благополучие россиян.

И все-таки каковы задачи конкурса? Большинство комментаторов настроены достаточно серьезно. Результаты опроса рассматриваются как свидетельства политического самосознания народа. Кто-то доволен, большинство нет. Надо срочно выстраивать в головах россиян хорошую, правильную мифологию истории. Какие там выборы, если россияне даже историю себе выбрать не умеют! Эх, как же они (большевики, либералы) национальное самосознание покалечили! Раскрутить, что ли, Колчака? А может, все-таки Сергия Радонежского? Да, у российской нации определенно есть проблемы с брендингом. Консенсуса в обществе нет даже по самым элементарным вопросам. Впрочем, всем ведь в наш век понятно, что „нация“  — это не вопрос каких-то материальных перипетий, а результат качественной работы пиарщиков и политтехнологов. В этой публике Россия определенно не испытывает сейчас недостатка. Стало быть, проведя такой мониторинг, специалисты могут смело приступать к нацбилдингу. Глядишь, и состряпают нам какого-нибудь Столыпина. Только, мнится мне, без такого символического инструмента, как „Сталин“, все равно вряд ли удастся обойтись.